– Знаете, мне всегда казалось, что клыки у вампиров должны втягиваться, когда они ими не пользуются. Как у кобры, знаете? Когда нужны – раз, и они выдвинулись, а когда не нужны, то втянулись.

У большинства Темных так и происходит.

Он ничего не сказал вслух, но голос Кристиана обладал такими качествами, что, казалось, звучал в голове.

– Но не у вас? – Я посмотрела на красный узор, опоясывающий его торс. Такой же, как и на книге. Он был выцветшим, я едва видела его, он то исчезал, то снова проявлялся, словно на грани визуального восприятия. Мне почудилось в этом узоре что-то смутно знакомое. Во всяком случае, так мне казалось в тот момент. Некоторые воспоминания настолько ужасны, что лучше забыть о них навсегда. – Это связано с проклятием?

Кристиан посмотрел на меня, и я поняла, что зашла слишком далеко. Если разозлить этого вампира, то не факт, что он не нападет на меня только потому, что Мелиссанда заверила меня, что он не причинит мне вреда.

Что ты только что сказала?

– Ничего, – сказала я и сдвинулась в сторону. – Это не важно. Вы знаете, Мелиссанда как раз ждет снаружи. Давайте позовем ее, и она все объяснит…

– Ты меня слышала, – обвинил он меня и схватил за руку, до боли сжав запястье.

– Ой! – вскрикнула я. Он слегка разжал пальцы. – Да, я вас слышала. Я же стою рядом.

Ты слышала, что я сказал о Темных.

– Ну да! Я же не глухая. Я понимаю, что вы злитесь на меня за то, что застали в своем доме, но Мелиссанда…

Это невозможно. Ты не моравка. Ты не телепат. Но ты меня слышишь. Он притянул меня ближе к себе, жар его тела обжигал меня. И ты можешь видеть проклятия?

– Да, могу, но не отчетливо. Если я смотрю прямо на него, то оно исчезает. Я вроде как подглядываю краем глаза, и тогда оно проявляется. И… о Боже, вы не открывали рта, когда говорили! Я видела. – От осознания этого у меня снова побежали по спине мурашки. – Что происходит? Почему я вас слышу, хотя вы не открываете рта? Вы, случайно, не вампир-чревовещатель? Он покачал головой: