Уже не таясь, в комнату вошли двое и остановились у стола.

- Куда подевался этот мент? В окно, что ли, выпрыгнул?

Дверца несгораемого шкафа с лязгом распахнулась. Там, целый и невредимый, сидел опер Пупко. В правой руке у него был ТТ, в левой - "Беретта". Первым и последним открытием, которое сделали киллеры, было то, что оба пистолета уже стреляют.

- Йопс-топс... Самооборона, - сказал опер Пупко.

Беллетрист Гена Ткачев, творящий под псевдонимом Игорь Мокрый, протер душистой аэропортовской салфеточкой вспотевший лоб. Перечитал отрывок и, обнаружив раздетых красоток на шкафу, хотел стереть из-за общего диссонанса, но после оставил.

"Сойдет за черту характера... А наклеить мог и напарник, капитан Лихов, которого сейчас лечат газированными водами от двойного ранения в голову", решил Ткачев.

Чайник закипел уже в третий раз за утро. С кофе в таких количествах надо было заканчивать, но не сегодня же...

Боевичок с занятным названием "Прикури от динамита!" подкатывался к финалу. Положенные по договору девять листов были уже нашлепаны за три с половиной недели. По согласованию с издателем, опера Пупко надо было срочно выводить в расход и запускать нового героя, да только гад оказался на редкость живучим.

"Ну ничего... Сейчас я его тюкну..." - Ткачев, он же Иван Мокрый, отхлебнул кофе, сдул с клавиатуры крошки кекса и продолжил.

Пальцы Кассандры скользнули к его ширинке и задержались там с искренним восхищением.

- Ого, сколько энтузиазма! Ты так рад меня видеть?

- Я не рад. Он рад, - сказал опер Пупко, по привычке переводя стрелки.

- В таком случае он мудрей, чем ты...

Халат распахнулся. Два тугих полушария призывно качнулись. Правый розовый, как у большинства блондинок сосок, легкомысленно целился в люстру.

- Иди ко мне, генерал...

- Я майор, - поправил опер Пупко.

- Я бы сразу дала тебе генерала. Ты такой славный в постельке...