И только тогда я понял, что атакующие валятся на землю от расцветающих на них кровавых кратеров, и услышал сзади характерный треск лазерного оружия. Рефлекс вновь взял свое, и я последовал ее совету, мимоходом заметив, что всю площадь усеивали трупы культистов, которые хотели отрезать нас от здания сектора.

— Сюда, комиссар! Быстрее! — окликнул меня знакомый голос Юргена, и, взглянув на благословенно близкое здание сектора, я увидел, что он стоял за одной из поддерживающих портик колонн и палил из лазгана по орде культистов за нами. Мгновение спустя я заметил еще одну вспышку и узнал Эрлсена, который в такой же позе с плавной меткостью снимал одну цель за другой. Он взглянул на меня и ухмыльнулся, так и лучась самодовольством.

Лараби стоял у дверей, его синяя форма резко контрастировала на фоне полированного дерева. Он стрелял в автоматическом режиме, даже не пытаясь целиться, но уродливых тел было настолько много, что этого и не требовалось — куда бы он ни попадал, гибриды и люди-культисты валились подобно колосьям под серпом жнеца.

Ободряющие слова Юргена еще звенели у меня в ушах, когда я сделал последний рывок, немного удивившись тому, что какая-то крупица разума еще могла любоваться задком Винеты, которая летела по ступеням в паре метров передо мною, и, не успев опомниться, уже оказался среди холодного мрамора фойе здания сектора. Обернувшись, я увидел, что Лараби начал закрывать дверь, а Юрген и Эрлсен отступали, продолжая расстреливать обезумевшую толпу, которая теперь добралась до лестницы и, затаптывая упавших, стремилась добраться до суживающейся щели.

Им это почти удалось — дверь замерла в паре сантиметров, заблокированная хитиновой рукой, увенчанной тремя похожими на косы когтями. Она скреблась и оставляла глубокие борозды в толстом дереве, пытаясь покрепче ухватиться. Наводчики бросились на помощь констеблю и навалились на дверь плечами, но даже втроем им пришлось напрячься, когда под тяжестью тел она начала постепенно открываться. Я рубанул цепным мечом и отсек отвратительную конечность, которая упала на пол, извиваясь и истекая дурно пахнущим ихором, и дверь, наконец, захлопнулась. Лараби включил запорный механизм, и толстые стальные болты встали на места.