— Дай угадаю, — сказал я, дав инфопланшетам считать мой отпечаток пальца и подтвердить, что я забрал преступников от имени Комиссариата. — Пьянство, нарушение общественного порядка, непристойное поведение и — под занавес — пара драк.

Винета ухмыльнулась — происходящее, казалось, забавляло ее.

— А ты знаешь своих бойцов, — сухо бросила она и отхлебнула из кружки.

— Этих — даже слишком хорошо, — ответил я, изучая список из пяти имен, которые вместе составляли десять процентов всей моей работы. Вам это может показаться не так много, но для батареи из немногим более трехсот человек подобная цифра была своего рода большим достижением.

— Хохен, Нордстром, Мильсен, Ярвик, — я поднял голову и осуждающе взглянул на переднего из небольшой колонны людей, которая вышла из камер, — и никак сам наводчик Эрлсен?

Он улыбнулся мне с тем смущением, которое я имел неоднократную возможность наблюдать за минувшую пару лет.

— Вот скажи мне, Эрлсен, ты хочешь превратить уборку сортиров в свою постоянную работу?

Он пожал плечами.

— Каждый служит Императору так, как может, — выдал он, и среди его товарищей раздалось пару смешков.

— Лично тебя он препоручает мне, — нашелся я. Стражей несколько ошарашила подобная фамильярность, но я не горел желанием просвещать их на этот счет. На Дезолатии Эрлсен спас мне жизнь, убив горгулью тиранидов, которая бросилась на меня сзади, и с тех пор находился во власти наивного представления, будто я из-за этого немного попустительствую ему. На самом деле он жестоко ошибался, но мне не хотелось развеивать его (и чьи-либо еще) иллюзии. Я прекрасно понимал, что если бойцы будут думать, что помощь своему комиссару в будущем воздастся им сторицей, то мне выпадет куда больше шансов насладиться долгой и успешной службой.