
Единственный критерий, который не следует, наверное, выбрасывать из "убийственного принципа", - это чувство. Интонация, с которой жрец-поэт исполняет свое заклинательное стихотворение предполагает колебательный, возгорающе-затухающий характер, но ни в коем случае не пафосный. Амплитуда повышения-понижения голоса не должна быть слишком большой, а период интонационного колебания, напротив, чересчур маленьким. Даже незначительные сбои в ритме могут "спугнуть" бога или вырвать слушателя из образного транса.
И, наконец, несколько слов о феномене транса. Почему появление "картинки" в сознания жреца-поэта или жрецов-слушателей происходит при прослушивании одного заклинания, но не дает о себе знать при прослушивании другого?
Ответ на вопрос дает не столько факт насыщенности заклинания яркими образами субьективного характера, сколько факт их метаморфозы. Устранив паузы в фразе "Помиловать нельзя казнить", можно получить нечто большее, нежели выдержку из законотворческого документа - не утверждение, но риторический вопрос, с родни шекспировскому "Быть или не быть?". К примеру, в помещенной ниже строке одинадцать слов последовательно комбинируются в несколько ярких образов:
"...месяц с ножа запеченный горячею льдинкою на губах безумия вкус слащенный..."
Только на первый взгляд может показаться, что образы четко разграничиваются - это происходит в том случае, если ставить запятые в интонационно устойчивых точках.
