Куда большей неприятностью было то, что ему никак не удавалось отправить на зону покаянную маляву. Вертухаи, обслуга изолятора его стерегли пуще, чем стерегут Алмазный фонд государства. А время бежало, неумолимо приближаясь к развязке…

Грохот тяжелых зэковских кирзачей надвигался, как шум землетрясения, разбушевавшейся стихии, от которой нет спасения.

В тусклом свете ламп Малочинский смог разглядеть идущего впереди в пятнистой форме надзирателя с резиновым «демократизатором» в правой руке. За ним двигалась колонна арестантов, замыкали шествие еще двое вертухаев.

То, что олигарх с перепугу представлял за полчище зэков, на самом деле оказалось шестью заключенными, выстроенными в колонну по двое. Вздох облегчения вырвался из легких Малочинского, он вдруг понял, что ему сегодня ничто не угрожает.

Колонна достигла стоящего у стены бизнесмена, дальше все пошло непредсказуемо. Идущий одним из первых зэк неожиданно споткнулся и с размаху налетел на спину вертухая, а двое замыкающих замерли на месте, как ослы.

Зэк, шествующий в центре колонны, маленький, тщедушный мужичонка, рванулся вперед и одним прыжком оказался возле Малочинского.

– Привет тебе, Эдик, от Профессора, – выкрикнул «торпеда», его тут же мощным ударом отшвырнул в сторону контролер, сопровождавший бизнесмена, но было поздно. Заточка, сделанная из металлической ложки, на всю длину вошла под левую лопатку олигарха. Сползая по шершавой стене на пол, Эдуард Малочинский с кровавой пеной на губах только и успел прошептать:

– Я отомщу, все равно от…

Часть I

Пьеса в лицах