— Вскользь, — осторожно отозвался Арчи. — Я, знаете ли, вне политики. Грязное дело…

— Это да. Однако Молдаван с кодлой все же допрыгался… — Гость усмехнулся. — Ладно. У нас мало времени, Арчибальд Олегович…

Веско было сказано. Давяще. И очень зря. Поскольку не родился еще человек, способный давить на Арчи Доженко. Даже проигрывая, Арчи сражался до конца. Как в знаменитой стереошахматной партии, сыгранной на чемпионате юниоров Ерваан — Земля: ферзь и два коня в эндшпиле у белых, две пешки у черных и мат белым в семьсот три хода.

Впрочем, с тех пор, как маэстро Кашпарянц публично повесился, протестуя против решения своего лучшего ученика покинуть большой спорт. Арчи предпочитал простенький, безопасный для жизни преферанс.

— Арчибальд Олегович, да вы слушаете ли? — Раскат грома вырвал Арчи из светлой страны детских воспоминаний.

— Ар-чи-бляд? — недоуменно переспросил он. — О, нет, нет! Моя есть Мануэль Мбвамба, дьепутат…

После чего царственно указал на огромное, в полстены, зеркало.

Из бесстрастных стеклянных глубин на Арчибальда Доженко смотрел самый настоящий негр. Курчавый, щекастый и досиня, с густым фиолетовым отливом, черный. Специалисты из Генетического Центра не зря лупили с клиентов дикие гонорары за нелегальную работу. Дело свое они знали. А вот молчать, как выяснилось, не умели, и это с их стороны было предельно непорядочно. И крайне непредусмотрительно. Хотя, надо думать, бедняжек расспрашивали отнюдь не григоренкообразные. Отмалчиваться, беседуя с такими серьезными господами, как одноглазый гость, стал бы только псих, которому, впрочем, не одолеть архисложный курс техногенокосметики.

— Мануэль Мбвамба! — напористо повторил Арчи. Покатые плечи угольноглазого приподнялись.

— Как угодно. Мануэль так Мануэль, Мбвамба так Мбвамба. В любом случае, Арчибальд Олегович, мне необходимо с вами поговорить…

— А кто вы, собственно, такой? — прозвучал закономерный вопрос.