Старик сторож поддернул штаны, перегнал папиросу в другой угол рта. Зачем-то попинал стальную колонну у входа в Центр семейного тестирования. Полуденные лучи заливали солнечные батареи на крыше, в кроне тополя самозабвенно распевал щегол.

Скамеечка у входа редко пустовала, вот и сейчас здесь скорчился неудачник - живое воплощение скорби. Жалостливо поглядев на паренька, сторож пристроился рядом.

– Слышь, парень, от ворот поворот тебе дали?

У мальчишки глаза на мокром месте и рыжие ресницы слиплись. Кивнул.

– Какой коэффициент-то поставили?

– Двадцать семь... - юношеский баритончик сорвался на фальцет. - За то, что она мне глаз выбила, сразу тридцать баллов сняли.

– Глаз выбила? - уважительно покачал головой старик. - Тогда это да-а... Это конечно. И где это вас угораздило?

– В космос послали. Семейный экипаж.

– О как…

Парнишка вдруг оживился.

– А может, опротестовать? Пойти на повторный тест?

Дед помял в узловатых пальцах новую папиросу, спросил:

– Тебя звать-то как?

– Сеней. Семеном.

– Ты это, Сень. Если глаз выбила, лучше сразу плюнь. А потом с двадцатью семью тебе никто повторить не даст, добро бы еще шестьдесят было. Ты, Сень, смотри - какие твои годы! Ищо все девки твои будут.

– Мне все не нужны, - насупился паренек. Но дед гнул свое.

– Здесь ведь какое дело. Все знают, что тест этот понарошку, что летишь ты там, или топаешь, а на деле все одно лежишь в своей ванне, проводами опутанный, а вся жизнь только в этих проводах, внутри. Да ведь смотри: на старте знаешь, что понарошку, на финише знаешь, а посередке-то живешь всамделишне. Уж как ни пытались обмануть машину, а пока ни у кого не вышло. Так что может, оно и к лучшему, что после выбитого глаза разрешение на брак нипочем не дадут.

Семен шваркнул носом.