Номер сорок два. Гибкая девушка с короткими пепельно-русыми волосами и серыми, с золотыми крапинками вокруг зрачка глазами ставит отпечаток тонкого пальчика.

Номер сорок три. По-крестьянски крепкая немолодая женщина лет за пятьдесят, с голубыми глазами и обмотанной вокруг головы пшеничной, слегка разбавленной сединой косой твердо нажимает на бумагу мозолистым пальцем.

– Кто еще? Никого? Регистрация закончена!

Забегали крестьяне, помогая тем из уходящих, у кого не было лошадей или повозок, поудобнее расположить на телегах багаж и устроиться самим.

Заскрипели распахнутые ворота. Обоз начал движение. Начальник надзора незаметно смахнул выступивший на лбу от напряжения пот. Слава заступнику, сумасшедшие дни закончились. Можно пойти выпить большую кружку крепкого вина и завалиться в постель. Спокойная жизнь до следующей весны ему гарантирована.

Едва деревня осталась позади, Лародель облегченно вздохнула и отбросила с лица вуаль. Ну вот она и свободна. От обязанностей, от условностей, от этикета и притворства. А самое главное, от жениха.

Воспоминание о том, что герцог Дейризи считает, что она отправилась на лечебные грязи, вызвало на ее личике злорадную усмешку. Дорого бы она отдала, чтобы посмотреть на его красивое лицо, в тот миг, когда он получит ее письмо. Которое верная служанка отправит не раньше, чем прибудет в ее Линдийский дворец.

Впрочем… отдавать больше нечего. Но… если… судьба повернет так, как мечтает она, герцог будет последним человеком, с которым ей захочется встретиться на этом свете. Пусть у нее нет теперь ничего, ни титула, ни родных… но оскорбленная гордость пока никуда не делась! И в один момент разбитое грязной сценкой сердце тоже пока при ней.

Стоп! А вот про это лучше не вспоминать! Лародель поспешно вытащила из сумочки золотую бутылочку и трясущимися руками открутив пробку, приложила горлышко к губам. Быстрее, пока несколько недель снившиеся ей голые пятки фрейлины вновь не задергались перед глазами, вызывая заливающий мозг кровавый туман.