- Нет уж, лучше я так, как есть, пребуду...

- Никак тоже меня в писаря прочишь?

- Хорошее имя придумал - писарь. Ты не просто писарь будешь, а Главный Писарь. Или Старший. Или Наиглавнейший Писарь тверди и моря. Нравится?

- Должность, что и говорить, почетная. Только наши писаря и философы со сказителями смеяться начнут: вчера еще мешки с пшеницей считал, а ныне Наиглавнейший!

- А мы их к ногтю! Они что у вас, сильно грамотные?

- Да уж пограмотней меня.

- А нельзя ли у них грамоту из голов повыбить? Теми же клиньями?

- Нельзя, она при человеке до смерти состоит...

- До смерти? Это еще лучше. Это нам раз плюнуть...

- Понял это давно. А какие мысли записывать будем?

- Мудрые, какие же еще? Пусть все люди живут в мире моих мудрых мыслей. Своих-то не будет, одни мои чтобы вокруг... И не на табличках жалких, а на высоких каменных стенах, да чтобы во всю стену...

- А вдруг они твои мысли постигнут, но при своих останутся?

- И это не беда. Надо, чтобы мои мысли повсюду были. Проснулся - на потолке. Глазами повел - на стене. Даже в отхожих местах пусть будут мои мысли у всех перед глазами! Глядишь, мало-помалу все остальные и вытеснят.

- Ловко. Ну, давай, самую главную мысль изобразим.

- Изображай. Я, Содержатель тверди да моря... Это что у тебя на дощечке за уродец?

- Это буква _я_. Ее, по совести, в азбуке-то в черном теле держат: последней стоит...

- Кто же осмелился самую главную букву взад поставить? В нашей грамоте ей будет почет оказан... Но больно она у тебя мелкая. Я ее лучше увеличу и каменной сделаю. Ну, как?

- Солидно, что и говорить. В два человеческих роста, как бы не более.

- Нет, еще мелковата. Подвысить надобно...

- Эй, она же крышу дворца проломит!

- Не твоя забота. Нет, еще низковата. Нужно такой высоты сделать, чтобы аж в Египте видно было...

- Спаси, Калям-бубу! Под небо буква лезет! Зачем такую-то уж? Хватит! Хватит! Не видишь - верхушка обламывается? Ты же ее без фундамента мастрячишь! Убегай оттуда хотя бы сюда! Берегись! Эх, не уберегся...