- Да, но к сожалению, эта версия не объясняет странного поведения самого Морозова - зачем он прибежал в цех, что означает его фраза, адресованная Лихачеву: "Ты еще жив?!" или "Ты жив?!"... И вдобавок к этому в показаниях Морозова есть один пункт, который совершенно уже ни во что не вписывается. Так что пока еще ничего не ясно.

Начальник сник.

- Да, верно, - пробурчал он. - В цехе Морозову делать было нечего. Получается, что он как будто бы заранее все знал. Если и не убил, то подстроил... Да... Странно...

- Ну хорошо, - сказал следователь, - вы говорите, что начальник смены тоже наблюдал по телевизору все происшествие?

- Да-да.

- Я могу с ним встретиться?

- Да, он сидит этажом ниже. Комната семьсот восемь. Первая цифра означает этаж...

- Ясно. И еще я хочу побеседовать с Агинским.

- А вот это, к сожалению, невозможно. Он поехал в родное село Лихачева - сопровождать тело покойного.

- Как же так?! Он ведь главный свидетель! Вас же предупреждали!

Смущенный начальник стал оправдываться.

- Да понимаете - так уж вышло. Родители настояли, чтобы сына похоронили на родине. Хоронить надо поскорее - вон жара какая стоит. Ну и кто-то же должен от завода поехать. Кому же, как не ближайшему другу?.. Вот он и поехал... Будет дня через два-три. Пока там похороны, то, да се...

Холмский с досадой помотал головой.

- Скверно... Ну, ладно, скажите - в их смене был еще кто-нибудь?

- Да. Четвертым был начальник Федор Ступов.

- Тоже друг и сокурсник?

- Нет, он нигде не учится и с троицей, насколько я знаю, находится в чисто деловых отношениях.

- Я могу его видеть?

- Да, он сейчас дежурит. Их комната находится в нашем же корпусе, на первом этаже. Двери ее выходят в холл. Комната N_101.

Холмский выключил диктофон, поблагодарил начальника цеха за беседу и, пообещав прислать копию протокола показаний для ознакомления и подписи, распрощался.