Он обожал криминальные загадки высокой пробы и не терпел, когда его водили за нос не способные спланировать оригинально убийство люди. Он уважал интеллект в любых проявлениях. А в этом интеллектом и не пахло. Если бросить труп в плавках, без документов и прочей всячины, заполняющей летом карманы мужских брюк, так и личность убитого не определят профессионалы, что ли? Фотографию неизвестного мертвеца показали по телевизору. Причем пощадили зрителей и выбрали ту, где смерть похожа на сон. Никто не откликнулся на призыв сыщиков о содействии. Это было уже серьезно. Это уже навевало цитаты о потерянности современного человека в «каменных джунглях».

— Город — большая деревня, — наставлял Измайлов лейтенанта Бориса Юрьева. — Тут не спрячешься от сплетен. Полина за пару часов разыщет по телефону кого угодно.

— Кого, Виктор Николаевич, кого? Скажите, и мы не хуже вашей авантюристки справимся.

При словах «ваша авантюристка» Измайлов всегда хитро ухмыляется. Борис меня не выносит и числит в непреодолимых помехах Измайловской психике и их общей работе. Мы с ним грыземся чаще, чем полковник признается мне в любви. Но и «лихо мыслить», по меткому замечанию Вика, тоже способны лишь во время грызни. Измайлов называет это «Наша вашим не уступит». И сокрушается по поводу того, что одаренный сыскарь лейтенант Сергей Балков лишен природой соревновательного азарта. А зачем Сереже азарт? Он берет иными достоинствами. Например, сойдя с поезда, Балков приехал прямо в отдел, плюхнул на стол сорокаградусную и полпалки колбасы и спросил, чем в его трехнедельное отпускное отсутствие народ занимался. Сыщики, как и медики, — ребята циничные. Они выложили ему рядом с колбасой фотографии утопленника и заключение судмедэксперта.

— А-а-а, — сказал Сергей, разливая, — ясненько.

Выпили втроем — Юрьев, Воробьев и Балков. Коллеги в знак благодарности признались, что лейтенанта им все это время не хватало.

— Еще бы, — не стал скромничать Сергей.