— Есть, командор, — Данила вяло козырнул и отвернулся.
В дверях произошла заминка, и в комнате стало необычно тихо.
Начальник станции потоптался на пороге и, сопя и пофыркивая, неуверенно произнес:
— А вот наша э-э… команда сопровождения, э-э…
Данила поднял голову, и… шашки, которые он держал в руке, посыпались на пол. Это был единственный звук, нарушивший наступившую тишину. Возле лейтенанта и начальника станции стояла высокая молодая женщина в строгой темно-синей форме спецслужбы. Пронзающий спокойный взгляд. Светло-карие глаза с черным многогранным значком, густые цвета воронова крыла брови, длинные ресницы. И гармония, коей подчинялось всё: смуглое тонкое лицо, фигура, волосы, движения…
Когда упали фишки, она даже не посмотрела в сторону Тимохина, хотя он почему-то был уверен, что женщина безошибочно определила источник шума. Он осторожно тряхнул головой, но наваждение не растаяло — тот же всепроникающий взор, тот же облик. «Она слишком безупречна, чтобы быть реальной», — мелькнуло у пилота, и он рискнул еще раз украдкой поднять взгляд. Бронзовое от загара неподвижное лицо. Данила вздрогнул, ибо удивительные узкие глаза, расположенные под нехарактерным для людей острым углом к переносице, в это мгновение остановились именно на нем.
Колобкообразный начальник мялся возле женщины-инспектора и, наконец, обратился к пилотам.
— Это инспектор спецслужбы космофлота Серафима Каляда. Она прибыла сюда… э-э… по поспешному вызову одного из наших сотрудников… э-э… Да тут еще несчастный мальчик появился… Вы вероятно, хотите познакомиться с командой, мэм?