Действительно, лошади под противником были и той, и другой масти.

– Белая во время атаки шею свернула, – также шепотом пояснил салажонок. – Да ты сам сегодня увидишь – покажут…

– Предлагаю пропустить нас по-хорошему! – раздался сорванный голос старшего всадника. – Имейте в виду: сейчас сюда подойдет еще один отряд в пятьдесят клинков…

– Да хоть в сто… – довольно-таки равнодушно отозвался с этого края рва наш командир.

Мой противник оскалился по-волчьи.

– Ты вынуждаешь меня на крайние меры, – проскрежетал он. – Я вижу, придется мне завтра прихватить сюда…

– Пулемет, что ли?

– А хоть бы и пулемет!

– Прихвати-прихвати… – невозмутимо отозвался командир.

– А я базуку приволоку – совсем смешно будет…

– А я… – начал противник и, помрачнев, умолк.

– Сеточку, – издевательски подсказал командир. – Сеточку не забудь. Такую, знаешь, капроновую…

Тот яростно кругнулся на своем саврасом.

– Червь! – выкрикнул он. – Татарский прихвостень! Там, – он выбросил закованную в сталь руку с шелепугой подорожной куда-то вправо, – терпит поражение князь Мстислав Удатный! А ты? Ты, русский человек, вместо того, чтобы ударить поганым в тыл… Сколько они тебе заплатили?..

– За прихвостня – ответишь, – процедил командир. Тяжелый наконечник семиметрового копья плавал в каких-нибудь полутора метрах от шлема всадника, нацеливаясь точно промеж глаз.

– Куда, нехристь?! – Это уже относилось к противнику из «молодых», не сумевшему сдержать белую лошадь и выехавшему прямо на край рва. В остервенении старший всадник хлестнул виновного шелепугой. Тот взвыл и скорчился в седле – рогульчатое ядро пришлось по ребрам.

– А мы еще жалуемся… – уныло проговорил один из наших салажат. – У нас «деды» хоть орут, да не дерутся…

Я же с удовлетворением отметил, что «ёж» из копий и алебард не дрогнул ни разу. Воины по эту сторону рва стояли, нахмурясь и зорко следя за конными. Что-что, а дисциплина у меня всегда была на высоте…