-Ну так займи! У тебя полно знакомых с деньгами!- не сдавался брат.-Возьми у Антона, он тебе не откажет.
-Занимать не буду!- разозлилась я.- У меня нет привычки брать в долг без уверенности, что смогу отдать.
В голосе брата появились визгливые нотки:
-Ната, ты не понимаешь! Это очень серьезно! Деньги нужны срочно, иначе мне кранты! Ты же не хочешь, что б меня выловили из Москвы-реки с перерезанным горлом?
-Это ты, Олег, не понимаешь! Ты требуешь невозможного! У меня нет таких денег и взять их негде! И не надо меня пугать!-рявкнула я, собираясь повесить трубку.
Голос брата в трубке неожиданно исчез, вместо него зазвучал глуховатый басок деда:
-Наташенька, девочка моя, здравствуй!
-Здравствуй, дедуля!
На душе сразу стало тепло от родного голоса.
-Наташенька, тебе лучше приехать к нам. Я понимаю, ты только с дороги, устала, но дела обстоят неважно, надо переговорить.
Вот теперь я действительно испугалась. Дед, генерал авиации в отставке, крайне неодобрительно относился к образу жизни единственного внука. Он искренне не понимал, почему молодой человек, наделенный здоровьем и умом, категорически отказывается найти себе постоянную работу и десять месяцев в году сидит на шее у своих родных. Увлечение Олега сомнительными аферами, которые из-за отсутствия нужной хватки оборачивались бесконечными долгами, а так же его способность занимать деньги не отдавая, чрезвычайно огорчали деда и в минуты отчаяния он сурово корил себя за ту мягкость в воспитании, плоды которой мы сейчас и пожинали.
Внук был копией его горячо любимого сын: та же ямочка на подбородке, те же пронзительно-голубые глаза, те же густые светлые волосы. Даже непокорная прядь, постоянно падающая на глаза, напоминала ему рано ушедшего сына. Потеряв одного, он перенес всю свою любовь на другого, но, к сожалению, Олег унаследовал от отца только внешность, его порядочности и доброты ему не досталось. Последнее время дед, осознав бессмысленность всех попыток наставить внука на путь истиный, отошел в сторону и больше в его дела не вмешивался. Да и ослабел он здорово, все-таки ему шел 82 год и время брало свое! То, что он нарушил им же и установленное правило и попросил меня срочно приехать, наводило на тревожные размышления.