- Я совершенно не против допроса в отделении, даже не против обыска там, - сказал человек в плаще-накидке. - Но предупреждаю вас, что возбуждение пагубно скажется на состоянии моего пациента. Впрочем... вызывайте такси...

- НЕ такси, - сказал я твердо. - Мы поедем в полицейской машине, в сопровождении полицейских.

- Минутку, - лицо полицейского прояснилось. - Вон идет сержант. Он решит, что делать. - Подошел сержант.

- В чем дело, Муни? - спросил он, оглядывая нас. Муни кратко обрисовал ситуацию. Сержант еще раз, более внимательно осмотрел нас. Я улыбнулся ему весело.

- Все, что я хочу, - сказал я, - чтобы нас отвели в отделение. В патрульной машине. Никакого такси, доктор... как вас там? О, да, доктор Консардайн. Патрульная машина, в ней несколько полицейских и доктор Консардайн рядом со мной - вот все, чего я хочу.

- Хорошо, сержант, - терпеливо сказал доктор Консардайн. - Я согласен идти. Но, как я уже предупредил полицейского Муни, это означает задержку и возбуждение, и вы должны будете нести ответственность за их воздействие на моего пациента; в конце концов его здоровье - моя главная забота. Я сказал, что он не опасен, но сегодня я отобрал у него - вот это.

И он протянул сержанту автоматический пистолет.

- Под его левой рукой вы найдете кобуру, - сказал Консардайн. Откровенно говоря, я считаю, что его нужно как можно быстрее доставить ко мне в больницу.

Сержант подошел ко мне и, отведя пальто, пощупал под левой рукой. По его лицу, когда он нащупал кобуру, я понял, что этот раунд выиграл Консардайн.

- У меня есть разрешение на оружие, - резко сказал я.

- Где оно? - спросил он.

- В бумажнике, который этот человек отобрал вместе с пистолетом, ответил я. - Если вы его обыщете, найдете.

- О, бедный мальчик! Бедный мальчик! - пробормотал Консардайн. И таким искренним было его огорчение, что я сам чуть не почувствовал жалость к себе. Он снова заговорил с сержантом.