Тело, та часть, что я мог видеть, необыкновенно большое, мощная грудь указывала на огромную жизненную силу.

При первом же взгляде чувствовалось нечто необычное, радиация нечеловеческой мощи.

- Садитесь, Джеймс Киркхем, - снова прозвучал раскатистый голос. Из тени за его спиной появился дворецкий и выдвинул для меня стул слева.

Я поклонился удивительному хозяину и молча сел.

- Вы, должно быть, голодны после долгой поездки, - сказал он. - Очень мило с вашей стороны, Джеймс Киркхем, что вы оказали мне честь и удовлетворили мой каприз.

Я взглянул на него, но не заметил и следа насмешки.

- Я в долгу у вас, сэр, - вежливо ответил я, - за исключительно занимательное путешествие. Что же касается удовлетворения вашего каприза, как вы это называете, как я мог поступить иначе, если ваши посланники так... убедительны?

- А, да, - он кивнул. - Доктор Консардайн действительно умеет убеждать. Он скоро присоединится к нам. Но пейте... ешьте.

Дворецкий налил шампанского. Я поднял стакан и помолчал, с удовольствием глядя на него. Это был кубок из горного хрусталя, удивительно изящный и, насколько я мог судить, исключительно древний бесценное сокровище.

- Да, - заметил хозяин, как будто я говорил вслух. - Действительно редкость. Это бокалы Гарун аль-Рашида. Когда я пью из них, мне видится калиф в окружении любимых собутыльников и гурий в его дворце в старом Багдаде. Вся роскошная панорама арабских ночей раскрывается передо мной. Их сохранил для меня, - продолжал он задумчиво, - покойный султан Абдул Гамид. Во всяком случае они принадлежали ему, пока я не почувствовал желания обладать ими.

- Должно быть, сэр, у вас исключительная способность убеждать, если султан решил расстаться с ними, - пробормотал я.

- Как вы заметили, Джеймс Киркхем, мои посланцы весьма... убедительны, - вкрадчиво ответил он.