– Все ясно, – сказал Дима. – Я зайду к вам завтра в три, немного позанимаемся дома, а по­том пойдем на площадку.

Ровно в три Дима пришел по указанному ад­ресу и нажал на кнопку звонка. Что-то тяжелое гулко ударилось о дверь изнутри. Утробно за­урчало и снова ударилось.

– Арнольд, пропусти мамочку к двери, – не­решительно пискнули из квартиры, – дай мамоч­ка откроет, это дядя репетитор к тебе пришел.

Дима мрачно сплюнул на зеленый кафель. Дверь наконец открылась. Арнольд сидел у вхо­да, морщил нос и рычал.

Дима решительно шагнул вперед. Дог напряг­ся и явно приготовился прыгнуть. Неожидан­но Дима почувствовал, что ему стало страшно. Просто страшно.

Какая-то тупая усталость, темная, вязкая тос­ка навалилась на Диму, обволокла со всех сто­рон, придавила к полу.

– Извините, ошибся дверью, – тихо сказал он и поволок онемевшие ноги к лестнице. Медлен­но, отдыхая на каждой ступеньке, поплелся вниз.

Арнольд чинно выбрался на лестничную пло­щадку, рыкнул для порядка, чтобы закрепить за собой победу, и свесил любопытную морду меж­ду перил.

– Арнольдушка, иди скорее к мамочке, – ус­лышал Дима уже с первого этажа.

Вечером того же дня Дима нашел работу.

Она продлилась чуть меньше недели.

На автобусной остановке Дима прочитал объявление: “Требуются расклейщики объявле­ний”. Позвонил по указанному телефону, пришел по указанному адресу. Пожилая волосатая ба­рышня выдала ему огромную кипу объявлений, которые гласили: “Требуются расклейщики объявлений” – и тюбик с клеем. За каждые пять­десят развешанных объявлений она обещала вы­плачивать четыреста рублей. Несколько дней Дима колесил на автобусах и троллейбусах по улицам города, выскакивал на каждой остановке и развешивал, развешивал, развешивал. Испога­нив двести остановок, пришел за деньгами. Во­лосатая молча выдала восемь тысяч рублей и но­вую пачку объявлений с точно таким же текстом.