Машина запрыгала на месте, истерически за­билась в конвульсиях и в очередной раз за­глохла.

Геннадий Ильич вытер со лба пот.

– Слишком резко бросил сцепление. Еще раз давай. Да заведи ты ее сначала, еб-т…

Через неделю “восьмерка” стала немного по­кладистее. Через месяц полностью покорилась.

На Садово-Самотечной подсел Пассажир, От­правляющий SMS. На проспекте Мира – Жен­щина, Обиженная Жизнью (резкий хлопок две­рью, губы поджаты, суровый и отрешенный взгляд в окно, гробовое молчание). От ВДНХ до Нижней Масловки Дима вез Очень Нервную Женщину (“Закройте окно. Выключите печку. Перестраивайтесь в левый ряд. На третьем от­сюда светофоре налево. Уже пора перестраивать­ся в левый ряд. На втором светофоре налево. Нам нужно в левый ряд, понимаете?! Аккуратно, там сзади машина. Левее. На следующем светофо­ре – налево. Сейчас – налево! Ой, там бабушка дорогу переходит! Осторожно, вы чуть в него не въехали! Так, тут то ли направо, то ли налево…”).

На Нижней Масловке проголосовала еще одна. По виду – тоже Нервная. По крайней мере при ней был огромный пакет из жесткого поли­этилена, в котором лежало еще пять-шесть па­кетов, и Дима, поежившись, представил, как она с мучительным шуршанием будет все это туда-сюда перекладывать на протяжении поездки.

Дима не любил свою работу. И пассажиров тоже не любил.

– На Курский вокзал.

– Скока? – привычно поинтересовался Дима, покосившись на пакет.

– Сто? – нерешительно предположила Нервная.

Дима окинул ее мрачным взглядом и сделал вид, что трогается.

– Сто пятьдесят?

Дима слегка надавил на газ.

– Двести? – продолжала гадать девушка.