– Пусть, – непокорно тряхнул головой Герфегест, вспоминая смерть Тайен. – Пусть. Этот мир похож на слишком старый, проржавленный до дыр панцирь, чтобы жалеть его.

– Ты упрямый осел, – сказал Ганфала, и в его голосе Герфегесту послышалось восхищение. – Но Заклятие Конгетларов сильнее твоего упрямства. Так вспомни его!

Перед глазами Герфегеста блеснуло двурогое лезвие боевого посоха Ганфалы. В горле полыхнуло пламя чудовищной боли. И вместе с болью в его мозгу сверкнуло нестерпимым белым светом Заклятие Конгетларов.

Вначале был Лед предвечный,И более ничего.Лед греет души Лорчей -УЛорчей пламя его.В грохоте молотов тяжкихМиру явилась Сталь.Сталь дана Гамелинам,Их беспощадным клинкам.Два Тунца звонкобронных -Порождены Синевой -Южным Домам опора,Юга хранят покой.Над заводями колеблемВетром гибкий Тростник.Танец его – для Хевров.И Три Головы – для них.Для Пелнов крылья простертыПтицы, мощной, как смерть.Им – Альбатроса дерзость,Им – сила его и честь.Тур, ярый в битве который,Подъял на рогах небеса.Тур – воитель Эльм-Оров,Ужас в его глазах.Лед изойдет водою,Ржавчиной Сталь изойдет.Ветер, один лишьВетер Над прахомДомов воспоет.Песнь о падении сильных.

Герфегест умирал. И вместе с Заклятием в него входила боль всех погибших Конгетларов. И вместе с болью к Герфегесту приходило отчаяние. Теперь ему уже никогда не отомстить за смерть родичей, никогда не стоять на смотровой площадке отстроенного Наг-Туоля и никогда не вдыхать полной грудью крепкий утренний ветер, прислушиваясь к рокоту близкого моря…

10

Ноздри Герфегеста щекотал благовонный дым. Все тело раскалывалось на куски от нечеловеческой усталости. В беспредельной высоте, широко распластав крылья, парил черный кондор.



24 из 370