Эти мысли пронеслись в голове Герфегеста быстрее проблеска молнии, пока он, уклоняясь от очередного броска Слепца, в одном диком, немыслимом прыжке достигал угла, где на простом деревянном постаменте стояла чаша с Семенем Ветра. Он схватил его – небольшое, граненое, тусклое – и, сжав в кулаке, развернулся навстречу Слепцу, осознавая, что от смерти его отделяет ровно одно неправильное движение. Что теперь? Он не знает нужных слов, он не знает сути Семени, а его едва заметная тяжесть в ладони – ничто перед тварью-убийцей.

И тогда Тайен произнесла слова, которых он не слышал от нее никогда раньше.

Последний раз звуки этого наречия касались его слуха семь лет назад. Говорившие на нем не были людьми. Говорившие на нем были звезднорожденны-ми: его врагами и друзьями, и были они могущественны, как само небо..

Но сейчас ему было совершенно безразлично, откуда Тайен, девушка из крохотной горной-деревни, знает Истинное Наречие Хуммера. Потому что вместе с первыми звуками ее голоса Семя Ветра в его ладони полыхнуло живительным огнем, который мгновенно поднялся вверх по руке, вошел в сердце и мозг, заставил все тело радостно вздрогнуть и принять Изменение.

Ложноязык Слепца, ринувшийся в незащищенное лицо человека, встретил шершавую, твердую, как сталь, кору, стремительно прорастающую шипами навстречу врагу. Слепец не мог постичь происходящего. Безошибочное чутье подсказывало ему одно – отдернуть ложноязык. Но сделать это было невозможно – две руки-лианы изменившегося Герфегеста обвили ядовитую плоть Слепца и притянули его к себе. Прежде чем Слепец успел по-настоящему испугаться, в его тело, проникая сквозь сочленения хитиновых пластин, вошли тысячи мелких, быстрых, всепроникающих корней…

Мелет, предводитель отряда убийц, с непониманием и страхом смотрел, как в пластине лунного камня блеснула яркой вспышкой, а мгновение спустя поблекла и погасла нить бытия Слепца.