– Здравствуйте, Борис Григорьевич, – вежливо сказал он. – Давно не слышал вашего голоса.

– Не лгите, вы слышали его десять минут назад, – сказал Веденский. – Семен Павлович, извольте объяснить нам смысл своих бессмысленных действий. Для чего вы заперлись в грузовом трюме? На каком основании вывели из строя два дорогостоящих механизма и нарушили герметичность обзорно-смотровой палубы? Как могли осмелиться поднять оружие против наших товарищей, с риском для жизни пытавшихся вам мешать? Наконец, почему вы не откликаетесь, когда к вам обращается старший по званию? Что означают все эти неслыханные нарушения устава и дисциплины? Я требую объяснений.

– Вероятно, Борис Григорьевич, – кротко сказал Быковец, – они означают, что я действительно помешался. Моими помыслами овладели демоны зла, и я решил уничтожить груз. Надеюсь, вас удовлетворило мое объяснение?

– Не лгите, – внушительно произнес Веденский. – Перед тем как связаться с вами, я консультировался у специалистов. Врачи утверждают, что ваше физическое и психическое здоровье не вызывает у них ни малейших сомнений. Вы, простите за каламбур, здоровы как бык, и учтите: это зафиксировано в соотве тствующем документе. Почему вы молчите?

– Со специалистами спорить трудно. Но я уже высказался.

– Мне кажется, вы просто забыли, кто вы такой, – продолжал Веденский. – Вы штурман, Семен Павлович. Вас шесть лет обучали тонкому искусству доставлять груз точно по адресу. Планета тратила на вас время, силы и средства. Но чем вы платите за добро? Что делаете вы на складе, да к тому же еще и с оружием?… Отвечайте, я вам приказываю!..

– Прошу вас, не расходуйте энергию попусту, – сказал Быковец. – Я уже принял решение и не собираюсь отвечать на ваши вопросы. Извините, Борис Григорьевич, я сейчас занят.

– Вас будут судить, – произнес Веденский.

– Хорошо, – сказал Быковец. – Только не пытайтесь подослать ко мне роботов. Здесь хороший обзор, а я стреляю без промаха.