Харикава молча кивнул и прилег на снег, чтобы скопить силы.

Крисито отошел в сторону. Он знал, что не будет торопить старика. Никто не сможет упрекнуть Оиси, будто он убил обессилевшего человека. Он подошел к поверженному разбойнику, отломил у самой раны древко стрелы и перевернул его на спину. Тот тихо застонал.

Хотя разбойник и был одет очень странно, он, несомненно, был японцем, молодым и красивым.

Оиси сходил к своим вещам, вынул из дорожного бэнто [коробка для провизии] кувшинчик с черной китайской водкой и влил обжигающую жидкость в рот раненого. Тот мучительно заперхал и открыл глаза.

- Открой сумку у меня на поясе и дай мне порошок... - пробормотал он костенеющим языком, - ...скорее!

Самурай открыл маленькую, красную, как и вся остальная одежда незнакомца, сумочку; вынул оттуда прозрачный, величиной с лесной орех, шарик, внутри которого пересыпался розовый порошок. Алый сунул шарик за щеку и затих.

"Отходит!" - подумал Крисито, помолился за душу грешника и сел точить меч для поединка.

Когда он закончил. Алый уже не лежал, а сидел, привалившись здоровой лопаткой к трухлявому пню. Оиси удивился. Как он с такой раной мог еще ползти? А тот жестом подозвал Крисито и сказал прерывистым хриплым шепотом:

- Не убивай старика!.. Прошу тебя... Пусть живет!

Оиси оглянулся на все еще лежавшего в снегу Харикаву.

- Я мог бы просто зарубить его. Он этого заслужил. Но я вызвал его на честный поединок. Если небу будет угодно, старик победит меня.

- Но ты же видишь: он на ногах стоять не может!

- Он отдохнет и примет бой, - спокойно ответил молодой самурай. - Я не могу отпустить его без отмщения. Он...

- Убил твоего князя. Я знаю. За дело убил... А ты... Так ли уж ты любил своего господина?

Крисито на мгновение задумался.

- Да, у князя был крутой нрав! Многим от него доставалось. Любил или не любил, но я был его вассалом и долг мой...