- Почему же это никто не видел? - отложив костяшки домино, вступил вдруг в разговор один из сидевших у печурки мужиков в телогрейке. - Видели. Ещё как видели Дворец этот самый. Были и такие, кто возвращался. Его много кто отыскать пытался, многие в него попасть хотели. В нём, говорят, сокровища несметные спрятаны. Правда, почти все, кто уходил его искать, с концами пропадали, но были те, кто вертался. Мало таких, но были. Только они все возвращались совсем не такими, какими уходили.

- А ты сам-то видел таких? - подсел к нему любопытный Серёжка.

- Я-то? - усмехнулся мужик, словно оскалился. - Я-то видел таких.

И больше ничего не сказал, отвернулся обратно, продемонстрировав нам широкую спину, и с сердцем треснул костяшкой домино по хлипкому самодельному столику. Да так, что огонь в печке "буржуйке" подпрыгнул и заплясал.

Неугомонный и безудержно любопытный Серёжка полез к мужику с расспросами, но Михалыч оттащил его за рукав.

- Не лезь к нему, слышь? - сделав круглые глаза, зашептал он Серёжке в ухо, оглядываясь на мужика. - Это Сенька Брызгалов. Говорят, ещё его дед Дворец находил, а когда вернулся, говорят, головой повредился. Никого не узнавал, ни с кем не разговаривал. И отец Сенькин тоже во Дворец ходил, ему тогда лет двадцать пять было, а вернулся - старее самого старого старика. И сам Сенька тоже во Дворец ходил, тоже молодым ещё, я сам помню, мы же с ним погодки. Двадцать лет ему стукнуло, так сразу и пошёл он во Дворец этот самый. Меня с собой звал, да только я забоялся.

Михалыч достал сигарету и закурил. Руки у него подрагивали.

- Ну и что, сходил он во Дворец? - тормошил его нетерпеливый и заинтригованный Серёжка.

Михалыч поднял голову, вокруг него собралась вся наша клюквенная экспедиция. Он обвёл нас взглядом, усмехнулся и медленно покивал.

- Сходил. Вернулся, - как есть седой, словно его мукой обсыпали. Месяц из дома не выходил, никого не узнавал, ни с кем не разговаривал.