— Бог изобретателен… Фернандо вздумал прятаться в трущобах. Нашел он там старого знакомого. Ты скажешь, откуда у него такие друзья?! Я расспрашивать не стал.

— Расспрашивать? Когда ты мог узнать у него..?

— Захочешь вылечиться, расскажешь в деталях, еще и упрашивать будешь, чтобы доктор послушал, а такой подлец, как он, очень трясется насчет своего здоровья. Поселился он среди бродяг. Не прошло и пары часов после того, как он задавил прохожих, на него напал местный наркоман. Звездный мальчик презрительно отказался дать взаймы. За что тут же получил в спину шприцом. Не нужно объяснять, что наш Фернандо обзавелся целым букетом болезней, которые его подкосили буквально за месяц. Негодяй сам явился к ступенькам лечебницы. Он был сам на себя не похож, осунувшийся, словно выжатый лимон. В больницу привозят бандитов после разных происшествий, и мы их лечим ничуть не хуже остальных. А после выздоровления их отправляют в места не столь отдаленные.

Горе-автомобилиста определили в специально отведенную палату с особым режимом. Мало ли, вдруг попытается убежать, когда ему полегчает. СПИДа у него не обнаружили. Твой брат почему-то даже расстроился. Я — врач, но бывают случаи, когда помогать совершенно не хочется.

Как-то в ночное дежурство я заглянул к нему в палату. Даже не так. Я вышел в коридор и все думал — идти или нет. Мысли вертелись волчком… О чем я буду говорить с ним?! И тут появилась она. Кларисса. Четырехлетняя девчушка из палаты номер 8. Да, я понимаю, что это нарушение. Дети разгуливают там, где лежат разбойники. Но у нас мало мест. Онкологическое и инфекционное отделения располагаются на одном этаже. И это тоже не есть хорошо. Ремонт мы затеяли… и детские койки тоже оказались здесь…

Остановимся на том факте, что Кларисса из онкологического отделения любила прогуливаться ночью по больнице, несмотря на дикие боли, и ведь умудрялась чертовка проскальзывать мимо дежурного. Со мною у нее этот фокус не проходил. Вот и в ту ночь я наблюдал за тем, как она пробиралась в палату, где лежал Фернандо. Кажется, лишь туда она еще не совала свой нос. Она тихонько отварила дверь, а часовой у входа даже ухом не повел, так и остался дрыхнуть.