- Слушай, Инкин, давно хотел тебя спросить, - понизил голос Пахан. - Ты так и пришел сюда из Ореховой долины по пояс голый ?

- Угу , - выдавил я из себя.

- М'лодец! - похвалил он меня. - М'жик! Я, когда был молодой, тоже бегал в Ореховую долину полуголый. К девкам!

Он хихикнул, я засмеялся, он подхватил и уже скоро мы, зажимая друг другу рты , ржали во весь голос.

- Слушай, брат Инкин, песню, - сказал Пахан и затянул:

- Оооой мороооз, мороооззз. Пууууть далееек лежиииит....

Когда он запел на второй круг, мы с ним, чуть покачиваясь в такт, пели вместе. Потом песня кончилась, и я спел ему "Песню Мечты" народа Стальной планеты . И ее тоже второй раз мы спели вместе.

- Хорошая песня, Инкин, - сказал Пахан, утирая слезы. - Душевная. Только я ни черта не понял! Ни единого словечка. О чем она, брат-мой-Инкин?

- Эта песня о вольном ветре и голубом небе. О зеленых лесах , шумящих по утрам и о морской волне...

- Ясно, Инкин. Эта песня о Земле !

Я хотел возразить ему , но он вдруг захрапел, положив голову в тарелку с закуской. Наверное, ему так было удобно. Я с трудом встал, но ноги не выдержали рывка, и я рухнул на теплый пол. Сил, чтоб подняться, у меня уже не было, глаза сами закрылись, словно были отлиты из свинца. И вдруг я почувствовал, как отрываюсь от пола и начинаю летать по комнате, выделывая немыслимые виражи. Разодрав с помощью рук непослушные веки, я к своему удивлению обнаружил себя все так же лежащим на полу.

"Здорово", - подумал я и уснул.

Рэндолл

Вода стекала струйкой по подбородку и капала на непромокаемые штаны. Наконец я решил, что напился, оторвал губы от крана и вытер их тыльной стороной ладони. Через минуту в горле опять стало сухо.

- Что, брат Инкин, сушняк давит? - услышал я хриплый голос Пахана.

- Что давит ? - спросил я.

Я не мог понять , как это меня могут давить опавшие ветки деревьев. Тем более, что их здесь нет.