Или это просто какой-то сон? Похожий на правду, но все-таки сон?..
А может, зря он не принял предложение баронов фон Лабер? В конце концов, не так уж много от него и требовалось. Подумаешь, честь, репутация, самоуважение… Все это благоглупости. Для романтичных дам, поэтов и сочинителей. Но Эрик-то знает правду жизни. Так чего он упрямился-то?
Эрик снова вздохнул. Объяснить собственное упрямство было нелегко. Практически невозможно.
– Выходит, Торвальд прав? – спросил он себя. – Может, я вправду идиот? А что тут удивляться? Родителей не помню, рос и воспитывался у дяди, а какой из него воспитатель? Он только и мог, что вино делать да хлестать его. Бочками. Да, точно. Он больше выпивал, чем продавал. Тот еще пьянчужка. А может, и родители тоже, того? Вот и я… Сам с собой разговариваю. Идиот. Никаких сомнений.
Эрик прикрыл глаза. Боже, а ведь как хорошо начинался день.
2
– Энита, любовь моя…
– Да, милый.
Они нежились в постели под первыми лучами солнца, заглянувшего в приоткрытое окно. Это было одно из главных правил виконта. Не закрывать окон. Даже зимой. На то имелась веская причина. Однажды, лет эдак пять назад, когда он встречался с женой главного судьи Лирна…
– Эрик! – прервал его воспоминания капризный голосок Эниты. – О чем ты опять задумался? Эрик, где ты витаешь? Я здесь!
– Прости, милая. Я задумался… о тебе конечно же.
– Правда?
– Конечно. Твои глаза… О, Энита… Безбрежное небо и адское пламя, глубины океана и мрачные ущелья, все это…
Улыбнувшись, Энита прикрыла ему рот ладошкой.
– Хватит, милый. Сейчас мне нужно от тебя нечто совсем-совсем другое. Ночь была прекрасна, но это было так давно, и мое тело снова жаждет… Иди же ко мне, любимый!
Пальцы Эрика коснулись ее лица, скользнули вниз, ласково потискали грудь, заставив Эниту томно вздохнуть, и двинулись дальше. Эрик действовал механически, давно заученными движениями, медленно, но верно двигаясь к цели. Словно пекарь, месивший тесто.