- Лягушачья Голова, он... проходимец. Грабитель гробниц. Таких много, но он - один из лучших. И недавно... мы даже не знаем, что он разграбил на этот раз, но что-то, несомненно, значительное. Один жезл со Сферой разрушения чего стоил. Лягушачья Голова продал его Скирку, вождю гноллов. И гноллы с его помощью обратили в руины половину Миф Драннора.

- И? - перебила его дроу. Человек помолчал немного и выпалил, как в омут бросился:

- Он нашел сердце Баала.

Лаэле подняла бровь.

- Что это?

Человек удивился.

- Сердце. Баала. Баал - это...

- Баал мертв, - опять перебила Лаэле, - короче, человек!

- Баал - бог, - возразил пленник, - имея при себе его сердце, его можно воскресить.

Лаэле задумалась.

- А тебе-то что с этого? Ты хочешь его воскресить?

Выдержка изменила человеку, и он впервые за весь разговор пошевелился, точнее, вздрогнул. А в голосе его явственно слышалось негодование:

- Нет! Я хочу уничтожить сердце! Я должен уничтожить сердце! Баал не нужен Фаэруну.

- Хо. Если он никому не нужен, его и так никто не воскресит. И я все еще не понимаю, почему это вообще должно тебя заботить?

- Я - харпер, - отозвался человек неохотно и замолчал. Лаэле задумалась. Это многое объясняло. Харперы за последние века набрали нешуточную силу. В Андердарке их уважали и... не то, чтобы побаивались, но старались без особой необходимости в конфронтацию с ними не вступать.

- Ясно, - сказала Лаэле, - поклянись, что не причинишь мне вреда. И будешь помогать, пока мы не найдем этого... Лягушку. Чем вы клянетесь? Или кем?

Человек, насколько ему позволяли веревки, пошевелил плечами:

- Мы не клянемся. Мы просто даем слово. И держим его.

- Ну тогда дай слово. Я - Лаэле из дома Рилинт'Тар.

Человек вздохнул.

- Я, Амальрик Лайтбриннер, даю свое слово в том, что не причиню вреда Лаэле Рилинт'Тар и буду помогать ей в меру своих возможностей, до тех пор, пока у нас будет общая цель.