В ореховом кабинете светло и просторно. А распахнутые настежь узорчатые окна позволяют свежему ветру беспрепятственно разносить по комнате ароматы пробуждающейся весны. Но торжество природы отнюдь не радует молодого глинглокского короля, его брови нахмурены, а взгляд строг и сосредоточен. Он слушает доклад королевского казначея о состоянии своей казны и мрачнеет буквально на глазах.

Казначей, высокий и очень худой старик, закончил доклад и смиренно поклонился. Король Георг недовольно прищелкнул языком и сказал:

— Уотфорд, вот уже полгода как закончилась война, но за это время мы не только не улучшили положение, а значительно его ухудшили. И без того огромные долги королевства выросли на порядок и приобрели угрожающий размах. Я крайне вами разочарован, крайне. Старик обиженно побледнел:

— Ваше величество, я делаю все, что в моих силах. И если бы ваш совет, ваше величество, последовал моим рекомендациям, мы бы смогли значительно урезать наши расходы и существенно сэкономить.

— Уж не лагеря ли беженцев вы имеете в виду, Уотфорд? — прищурился Георг.

— Да, ваше величество, — подтвердил казначей, — именно их я и имею в виду. Они стоили нам слишком дорого, ваше величество. И, право, я до сих пор не совсем понимаю, зачем мы ежемесячно тратили на них столько заемных средств.

— А вы осознаете, Уотфорд, — вкрадчиво произнес Георг, — что эти люди потеряли все, что имели, и, если бы не дотации из казны, они бы попросту вымерли от голода?

— Ваше величество, — слегка напыщенно отреагировал казначей: — эти люди не находились на государственной службе. И, на мой скромный взгляд, о своем пропитании они должны были позаботиться сами.

— Достаточно, Уотфорд. — В королевском голосе прорезался металл. — Эти люди мои подданные, и позволить умереть им от голода — это последнее дело. Вам ясно?

— Да, ваше величество. — Казначей почтительно поклонился, но по его лицу было видно, что он нисколько не убежден.