Наконец коляска замедлила ход и свернула с главной дороги на узкий, вымощенный камнем проезд, идущий между двумя рядами елей. Подавшись влево и выглядывая из-за спины кучера, учитель увидел кованые железные ворота, преграждающие путь в обширное поместье Мойдарта. Именно здесь Властелин Гор проводил зиму. Вход охраняли два мушкетера с сияющими под лучами яркого солнца золотыми галунами и медными пуговицами на желтых камзолах. Первый из них приказал кучеру остановиться и, отставив длинноствольный мушкет, шагнул вперед, чтобы заглянуть в коляску.

Увидев Алтерита, он спросил:

— У вас есть оружие, сир?

— Нет.

— Будьте добры выйти.

Алтерит открыл маленькую дверцу и сошел на землю. Спрятать оружие под плотно облегающим тело сюртуком было нелегко, но, наверное, не невозможно. Например, небольшой кинжал. Солдат ловко ощупал гостя.

— Прошу извинить за дерзость, сир.

Алтерит вернулся в коляску, и второй часовой открыл ворота.

Звон клинков был музыкой для ушей Мулграва. Искусство мастера фехтования достигло таких высот, что ему даже не требовалось смотреть на дуэлянтов, чтобы дать оценку их мастерству, достаточно было послушать сладкую песнь целующейся стали. Мулграв любил фехтовать и мог бы заработать приличные деньги, выступая как дуэлянт в любом из пятидесяти крупных городов империи. Проблема — хотя Мулграв ее таковой не признавал — заключалась в его нежелании убивать. Некоторые считали учителя фехтования слабаком, другие называли за глаза трусом, но ни первые, ни вторые не были настолько уверены в своей правоте, чтобы высказать такое ему в лицо.

Мулграв не только был отличным фехтовальщиком, но и выглядел таковым: высокий, худощавый, гибкий, с рефлексами, способными заставить несведущего зрителя поверить в магию. У него были близко посаженные и пронзительные голубые глаза с серым металлическим блеском, резкие черты лица и неулыбающийся рот. Коротко постриженные, жесткие волосы отливали тусклым серебром, хотя фехтовальщику не исполнилось еще и тридцати.