— Есть такие, — холодным, как воздух в этой классной комнате с каменными стенами, голосом произнес Алтерит Шаддлер, — кто сомневается в целесообразности попыток привить хотя бы самые примитивные навыки цивилизованного поведения отпрыскам горских дикарей. Наблюдая за тобой, мальчик, я все больше склоняюсь к тому, чтобы причислить тебя к ним.

Алтерит положил трость на край стола, поправил жидкий парик из белого конского волоса и заложил руки за спину. Мальчишка не шелохнулся и сидел, прижав локти к телу. Позор, конечно, что пришлось ударить ученика, но эти мерзавцы горцы совсем не то, что их варлийские сверстники. Дикари, не чувствующие боли. Самую жестокую порку они переносили молча. Алтерит придерживался мнения, что способность ощущать боль неким образом связана с развитием способностей умственных. Нет ощущений — нет чувств, как говаривал его старый наставник, уважаемый Брандрит, имея в виду горцев.

Учитель посмотрел в темные глаза мальчика:

— Ты понял, почему я тебя наказал?

— Нет.

Рука взметнулась и опустилась на щеку подростка. Звук пощечины повис в воздухе.

— Ты должен называть меня «сир», когда отвечаешь. Это тебе понятно?

— Да… сир, — ответил мальчик твердым голосом, но в глазах его блеснула злость.

Уже одного этого взгляда было достаточно, чтобы ударить еще разок, и Алтерит, несомненно, поддался бы искушению, если бы не звук колокола, донесшийся со стороны школы Святого Персиса Альбитана. Алтерит повернулся вправо и выглянул в открытое окно. Там, за старым учебным плацем, находился главный учебный корпус. Из массивных дверей уже выходили варлийцы с книгами в руках. Потом появился один из преподавателей в темно-синей мантии, поблескивающей в лучах послеполуденного солнца.