Огнев тяжело вздохнул, поклонился могилкам и начал спускаться с обрыва к реке. Спустившись, он в изумлении остановился. На берегу росла раскидистая старая верба. Под нею стоял мальчик лет десяти, держа в руках конец веревки. Другой конец был переброшен через ветку и на нем, привязанный за ногу, болтался другой мальчик, примерно такого же возраста, как и первый. Его налившееся кровью лицо было сине-багровым, он кряхтел, стонал, извивался в воздухе, как червяк, но не кричал и не старался освободиться. Мальчик, стоявший внизу, строго приговаривал:

- Ну, ну... подтянись немного еще... согни колени... хватайся руками...

- Хватайся, хватайся! - сердито прохрипел висевший. Разве не видишь, что не достану? Вот подвешу тебя - сам попробуешь!

Огнев невольно рассмеялся. Мальчик под вербой от неожиданности выпустил веревку и его партнер с воплем свалился на землю.

- Что вы делаете? - спросил заинтересованный Огнев. Впервые вижу такую игру!

- Это не игра, - буркнул упавший. - Это репетиция.

- Что же вы репетируете?

- Невесомость... в космическом корабле... Мы после школы пойдем в училище астропилотов.

- Вот поэтому и тренируемся, - солидно добавил второй, взглянув исподлобья на Огнева и вдруг умолк, впившись взглядом в лицо собеседника. Крутой подбородок, глубокая вертикальная морщина, прорезающая лоб, слегка сощуренные глаза, совершенно седая голова... А на груди - значок с изображением ракеты... Да ведь это же сам Огнев!

Мальчик подтолкнул товарища локтем и прерывающимся от волнения голосом спросил;

- Вы... Огнев... Иван Сергеевич?

- Я самый, - дружески усмехнулся космонавт. - Будем знакомы!

Он с серьезным видом пожал ребятам руки.

- Это хорошо, что вы готовитесь к полетам. Только подвешивать друг друга на веревке не советую - можно разбиться. У вас в школе авиакружок есть?

- Еще нет.

- Надо организовать. Вернусь с Марса - навещу. Так и передайте своим товарищам.