Оветен кивнул.

— На самом деле, ваше благородие, здесь нет никакой тайны, как могло вам показаться. Впрочем, даже если бы и была… Отец велел мне говорить с вами откровенно. Может быть, это покажется странным или вовсе забавным, но речь идет о… подарке.

Старый комендант уставился на него в изумлении:

— О подарке?

— Вот именно. Для императора.

Амбеген почему-то подумал уже в который раз, что Громбелард и Армект разделяет бездонная пропасть. Ну да, во имя Шерни! Это так по-армектански! Принести в дар императору не дворец, не воз золота, а нечто добытое в опасности, в смертельной схватке. Почему бы не сундук Брошенных Предметов? Подарок ничем не хуже, чем триста пар ушей, отрезанных у убитых алерцев, как после битвы на северной границе…

Комендант ухмыльнулся, вспомнив те времена.

— Ну что ж, господин, — сказал он армектанцу, — возможно, ты назвал единственную причину, которую я в состоянии понять… Хоть я и громбелардец.

Оветен кивнул:

— Отец всегда говорил, господин, что у тебя армектанская душа… Широкая, как наши равнины.

Высшая похвала, которую можно было услышать из уст сына народа, управляющего Шерером.

— Надеюсь, ты понимаешь, — произнес Амбеген, приподняв со стола письмо старого друга, — что, несмотря на отношения между мной и твоим отцом, не может быть и речи о поддержке его затеи силами имперских солдат?

Оветен развел руками.

— Ради Шерни, господин, — искренне ответил он, — мне такая мысль даже в голову не приходила!

— Так что же я могу для тебя сделать? В гарнизоне у меня нет ни единой души, кто знал бы о Крае больше, чем любой в Громбеларде. Экспедиция в Край — дело рискованное. Никакое знание не спасет от того, что тебя там подстерегает. Но должен отметить: сам Край, пожалуй, менее опасен, чем путь туда… и обратно.

Оветен кивнул: