Уж коли требовалось — он мог бежать дни напролет. Сейчас уже миновало трое суток. Он спал по утрам, просыпаясь, потягивался, делал несколько умопомрачительных прыжков, разогреваясь, и, даже не подкрепившись, снова пускался в путь. Он мчался оставшийся день и всю ночь, а когда небо начинало розоветь, пил из ручья, если таковой оказывался поблизости, и засыпал. Таким образом, за день он преодолевал тридцать миль. Конец пути уже был близок — вокруг громоздились Тяжелые Горы. Добраться до самого их сердца, туда, где возвышались стены Громба, столицы провинции, — вот чего он хотел. В дороге он размышлял о том, правильно ли поступил его командир, сбежав вместе со всем отрядом в далекий Лонд. Может, следовало противостоять облаве, которую армия устроила в Тяжелых Горах?

Рбит был разведчиком. Он нигде не задерживался, избегал попадаться кому-либо на глаза. Собственно говоря, он уже выполнил свою миссию и мог вернуться к Басергору-Крагдобу с вестью о том, что опасность, по сути, миновала. Но, как и всякий кот, он был терпелив и дотошен. Ему необходимо было удостовериться до конца, выведать все, что возможно, и связаться с теми, кто уцелел.

В пути день казался ему бесконечно долгим. Ночью же он чувствовал себя гораздо лучше. Тьма давала ему ощущение свободы и власти над всеми живыми созданиями. Невидимый и неслышимый для кого бы то ни было, Рбит видел и слышал все.

Был еще только полдень. Рбит остановился. Хотя все его мышцы требовали движения, он медленно огляделся, потом прислушался, наконец, принюхался. Ничего.

И все-таки в воздухе что-то витало. Нечто дурное. Он находился в горном лесу с низкорослой редкой порослью. Укрывшись в ближайшем кустарнике, кот выгнулся, расстегнул зубами ремень на холке, где висел довольно большой кожаный мешок. Придерживая ремни лапами, он неуклюже развязал его и опять-таки зубами вытащил прочную железную кольчугу. Поскольку инстинкт предупреждал об опасности, следовало защититься. Чутье никогда его не подводило, Рбит полагался на него больше, чем на зрение и слух.