— Позволено ли мне будет узнать ваши имена, раз уж вам так хорошо известно мое?
— Я — Пепел, — благосклонно назвался дракон.
— Искра.
— Буря.
— Гром.
Каждый сам за себя представились и остальные.
— Какие интересные имена! — у Фибия был вид кота, обожравшегося сметаны до несварения желудка, — Я много слышал о таких как вы: сплетни уже не один раз обошли Понтийские берега…
— Это не удивительно, — спокойно согласился его собеседник, — Не только в Паннокии есть драконы.
— Да, называющие себя драконами встречаются не только здесь, — задумчиво протянул Фибий.
— Мы — драконы! — резко бросила Искра.
Хотя они и предоставили право вести разговор старшему, но внимательно за ним следили. Парень в шрамах с обожженным лицом, назвавшийся Пеплом, усмехнулся:
— Вы не верите в драконов?
— Я не верю ни в драконов, ни в ликантропов, ни в кинокефалов. Я слишком стар, что бы верить в сказки, и я еще не видел ничего, что бы нельзя было объяснить, — вернул усмешку философ.
Пепел, по-прежнему усмехаясь, вытянул вперед крепкую руку с очень длинными толстыми и остро отточенными ногтями.
«Позерство!» — хмыкнул про себя Главк.
Внезапно под их взглядами кисть охотника начала медленно покрываться сетью разбегающихся линий. Они темнели, наливались цветом, густели, приобретая очертания сероватой чешуи. Ткани человеческого тела плотнели, вспухали, изгибались, пока кисть окончательно не приняла вид когтистой лапы гада.