- Гавин! - вдруг воскликнула Бергитте. Её лицо просветлело, и Илэйн сквозь узы ощутила явное облегчение. - Когда он придёт, он и возьмёт на себя командование. Он будет твоим Первым Принцем Меча.

Не выдержав, Илэйн прорычала проклятие, а вспышка молнии придала ему ещё большую выразительность. Надо ж было сменить тему именно сейчас!

Дайлин вздрогнула, и жар вновь бросился в лицо Илэйн. Разинутый в крайнем изумлении рот её собеседницы говорил о том, что та прекрасно понимает всю грубость этого ругательства. Замешательство было странным и неожиданным; не следовало брать во внимание то, что Дайлин была подругой её матери. Не подумав, она сделала большой глоток вина и чуть не захлебнулась от горечи. Перед её мысленным взором возник образ Лини, грозящейся вымыть ей рот с мылом; Илэйн пришлось напомнить себе, что она уже взрослая женщина, претендующая на трон. Матери-то, наверное, не приходилось так часто попадать в столь дурацкое положение.

- Да, Бергитте, он станет им, - продолжила она более спокойно. - Когда придёт. - В Тар Валон были посланы уже три гонца. Даже если им не удастся ускользнуть от Элайды, Гавин, в конце концов, всё равно узнает о том, что она предъявила права на трон. И тогда он придёт. Она нуждалась в нём отчаянно, ибо не строила никаких иллюзий относительно своего полководческого дара. Бергитте же была настолько напугана тем, что не сумеет соответствовать легендам, что иногда просто не решалась попробовать. Не дрогнув, встретиться лицом к лицу с целой армией - это одно, но повести армию самой - да никогда под солнцем!

И Бергитте прекрасно это понимала. Лицо её заледенело, но эмоции говорили о смущении и ярости на саму себя, причём ярость эта становилась сильнее с каждым мигом. Почувствовав укол раздражения, Илэйн открыла рот, чтобы ответить на замечание Дайлин о гражданской войне, пока гнев Бергитте не передался ей.