- Ты что, ослепла и оглохла? - вопросила Певара, наставив на Юкири Клятвенный Жезл. - Она отказалась повторно дать клятву не произносить ни слова лжи, после того как все мы это сделали, а это явно больше, чем просто глупая гордость Зелёных Айя. И когда я отсекла её, она набросилась на меня с ножом! Это что, по-твоему, крик невиновности? Так? Что бы она ни знала, мы ведь хотели только поговорить с ней, и пусть бы у нас хоть языки отсохли! С какой стати ей было ожидать большего?

- Что ж, спасибо вам обеим, - сухо произнесла Саэрин, - за констатацию очевидного. Юкири, для нас уже слишком поздно поворачивать назад, так что остаётся лишь идти до конца. А на твоём месте, Певара, я бы не стала кричать на одну из четырёх женщин во всей Башне, про которых я знаю, что только им и могу доверять.

Юкири покраснела и принялась поправлять свою шаль, а Певара выглядела слегка смущённой. Но только слегка. Все они могли быть Восседающими, но Саэрин более чем определённо взяла на себя главенствующую роль. Сине пока так и не поняла, как к этому относится. Всего лишь несколько часов назад по пути опасного поиска они с Певарой шли в одиночестве, и все решения, которые им приходилось принимать, они, будучи старыми подругами, принимали вместе, но теперь они приобрели попутчиц. Следовало бы быть благодарными за это. Однако они находились не в Зале Совета, и переносить в эту комнату его традиции не могли. Слишком сложна была иерархия подчинения в Башне, и столько тонкостей следовало бы учесть, чтобы определить, кто кому должен повиноваться. Если смотреть фактам в лицо, то Саэрин и в послушницах, и в Принятых провела в два раза больше времени, чем большинство из них, однако сорок лет в кресле Восседающей, больше, чем у любой другой в Совете, придавали ей огромный вес. Для Сине было бы большой удачей, спроси Саэрин её мнения, не говоря уже о совете, прежде чем принять решение за всех. Глупо конечно, однако это не давало покоя, подобно вонзившейся в ногу колючке.