- Ага, а я из благодарности для вас тут же и раскорячусь, - съязвил Рэдрик.

   - Повторяю, - сказал второй. - Начнём мы с того, что вы отсюда выйдете. Семь лет - срок большой, вернуть его мы вам не сможем. Но как-то компенсировать - вполне. Деньги, как я понял, вас не интересуют, хотя я бы на вашем месте об этой опции всё-таки не забывал. Что ещё? Медали и благодарности Президента и Конгресса, я чувствую, вам тоже не особо интересны.

   - Ну почему же, - Шухарт пожал плечами. - Мне будет забавно обвешиваться по утрам медалями и грамотами и смотреться в зеркало. Я ещё и дерьмом каким-нибудь могу обмазаться для полноты впечатлений.

   - Хватит!.. - не выдержал Первый. Шухарт посмотрел ему в глаза и широко победно осклабился.

   Второй оказался крепче.

   - Подожди, - сказал он напарнику и снова повернулся к Шухарту. - Рэдрик, у вас есть дочь.

   - О-о, я так и знал, что именно к этому всё и придёт, - сказал Шухарт зло. - Если уж начинают говорить о человеческом достоинстве, так всегда заворачивают к чему-то такому. Что ещё вы можете ей сделать? Убить? Девчонка такого натерпелась, что сейчас ей уже, наверное, ничего не страшно. Да и не достанете вы её из этой её Гренландии...

   - И пытаться не будем, - сказал Второй. - Вы неправильно нас поняли. Дочери вашей ничто не грозит. Наоборот. Мы вполне можем устроить её жизнь. Она сможет получить образование - такая, какая она есть. Мы не будем пытаться изменить её природу. Её не будут травить сверстники и соседи. Мы избавим её от этого, поверьте. Более того, наука накопила огромный опыт работы с такими отклонениями. Иногда их получается даже вылечить. Но гораздо чаще удаётся создать для больного человека нормальные условия для полноценной жизни. Семью. Работу. Этим занимаются целые институты, благотворительные фонды...

   - Где же они были раньше, эти фонды? - тихо сказал Шухарт. - Где они были, когда девочка день за днём теряла разум? Где они были, когда Гута... Когда...