И потом, кажется, вы не вполне отдаёте себе отчёт, что Политбюро, принимая решение, руководствовалось вовсе не научными выкладками. Мы действуем исходя из ситуации глобального противостояния мировых политико-идеологических систем. Вы же не будете подвергать сомнению, что противостояние существует? Допускаю, что для прикладной или фундаментальной науки оно имеет глубоко второстепенное значение, но для нас принципиально именно оно. Все беспокоящие вас неизвестные факторы по сравнению с логикой нашей борьбы ничтожны. Соображения вроде "как бы чего не вышло" не действуют, когда войска приведены в движение... Это метафора, не вздрагивайте. Но с другой стороны, всё очень и очень серьёзно. Мы хотим, Владислав Дмитриевич, чтобы вы поняли, насколько всё это серьёзно.

   Я хочу, Лестер, чтобы всё сказанное осталось в этой комнате. Вы поняли? Сказанное - остаётся.

   А вы пока можете идти.

   Вы свободны.

   - Cовершенно не о чем беспокоиться, Рэдди. Даже если русские выстроят всё население на своих границах, дыры всё равно останутся. Роскошные соблазнительные дыры...

   Места в каюте не было совсем. Махонькая палата Шухарта в клинике и то была больше, причём намного. Что здесь, что там, большую часть времени он привычно валялся на койке. Впрочем, здесь к ней хоть не привязывали...

   - А ты много раз ходил через границу? - спросил он.

   Мэтрикс пожал плечами.

   - Кое-кто из ребят считает, конечно, сколько и чего. Но я как-то доверяю в этом смысле нашим бухгалтерам. А так - много, да. Но действительно опасных моментов не было ни разу. А некоторые границы вообще - тьфу, одно название. Хуже всего, кстати, не в Европе, а у латиносов - там к каждой ла фронтера вечно жмутся с обеих сторон всякие герильяс, а они предупредительных выстрелов не делают. Только контрольные.

   Джон Мэтрикс был маленьким, на голову ниже Шухарта, и внешне довольно субтильным.