Теперь поют

И заперта Николь в светлицу,

Ей на волю не пробиться.

Низкий свод сложен на диво

И раскрашен прихотливо.

Вот на мрамор у окна

Опирается она.

Белокура, светлолица,

Брови тонки, ясен лик,

Локон по ветру струится –

Кто прекрасней в этот миг?!

Поглядела в сад, а тут

Розы пышные цветут.

Птички весело поют.

И сиротка зарыдала,

Жалко ей свободы стало:

«Горе, горе, я пропала!

Окассен, владыка мой,

Только вы добры со мной...

Стала вашей я рабой,

Полюбила вас – и вот

Как печально жизнь течет!

Как гнетет ужасный свод.

Но клянусь Христом – не лгу:

Из тюрьмы я убегу,

Как-нибудь сумею».

Теперь говорят и сказывают-рассказывают

Как вы уже слыхали и поняли, Николетта была упрятана в светелку. По всей земле и по всей стране пошли шум и молва, что Николетта погибла. Одни говорили, будто она бежала из страны, а другие говорили, будто граф Гарен Бокерский приказал умертвить ее. Если кто-нибудь и радовался этому, то Окассену не было весело, поэтому он отправился к виконту города и так сказал ему:

– Господин виконт, что вы сделали с Николеттой, моей нежной подругой, которую я люблю больше всего на свете? Похитили вы ее у меня, украли! Знайте же, если я умру от этого, месть падет на вас, и это будет вполне справедливо. Ведь это вы меня убили своими руками, ибо отняли у меня то, что я любил больше всего на свете.