– Это ваше последнее слово? – спросил Окассен.

– Да поможет мне господь, – отвечал отец.

– Поистине, – сказал Окассен, – мне весьма тягостно, что человек в вашем возрасте лжет. Граф Валенский, я взял вас в плен?

– Разумеется, господин мой, – ответил граф.

– Дайте мне вашу руку, – продолжал Окассен.

– Охотно, господин мой.

Он подал ему руку.

– Поклянитесь мне, – сказал Окассен, – что сколько бы вы ни жили, не пройдет ни одного дня, чтобы вы не оскорбляли моего отца и не посягали на его жизнь и имущество.

– Ради бога, господин мой, – сказал граф, – не издевайтесь надо мною, но назначьте мне выкуп. Я дам вам все, что вы потребуете, будь это золото и серебро, скакуны или простые лошади, разные драгоценные меха, собаки или птицы.

– Как? – сказал Окассен. – Вы не хотите признать, что вы – мой пленник!

– Хочу, господин мой, – сказал граф Бугар.

– Да накажет меня господь, если я не сниму с вас голову, – воскликнул Окассен, – раз вы отказываетесь дать клятву.

– Ради бога, – сказал граф, – я поклянусь во всем, что вам угодно.

Тогда Окассен посадил его на коня, сам сел на другого и проводил графа до места, где тот был в безопасности.

11

Теперь поют

Убедился граф Гарен,

Что не хочет Окассен

Добровольно разлучиться

С Николеттой светлолицей.

«Нет, добьюсь я перемен! –

Граф сказал. –

Из крепких стен

К Николетте не пробиться».

И в темницу, под землей,

Сын упрятан молодой.

Стал взывать он со слезами,

Вот, послушайте вы сами:

«О Николь, лилея сада,

Светлолицая отрада,