— Вельбот — «Леониду»: полная готовность на вылет.
Все люди покинули стартовую площадку.
— Открываем шлюз!
Юноша выжал стариер маршевого двигателя и катер поднялся над полом. Вход в шлюз открылся и вельбот задом, на тормозном двигателе, отлетел.
— Давай, пацан, покажи такой же лихой разворот, — услышала леди Констанс из наушника Дика.
— Если не хочешь увидеть, что я ела на обед, сделай это как можно плавней, — посоветовала Бет.
— Слушаюсь, фрей.
Шлюз открылся, чихнув в пространство азотом из газовой пробки, и гравитация отпустила вельбот. Под ложечкой засосало, вельбот развернулся одновременно в двух плоскостях и вылетел из шлюза. Сосущее чувство пропало: движение вельбота создало эфемерную псевдотяжесть.
Как давно она не летала! Констанс готова была петь от вновь испытанной радости полета.
— Дик, какова ее максимальная скорость, позволенная на этой трассе? — спросила она.
— Сто километров в час, миледи.
— Ну так выжми все сто. Я хочу попасть на борт корабля как можно быстрее.
— Слушаюсь! — в голосе мальчика промелькнула озорная радость, выдавшая родственную душу, и вельбот лихо выскочил на трассу. Джек засмеялся и захлопал в ладоши.
— Поехали, — весело сказала Бет.
— Поехали, поехали! — кричал Джек, припав к иллюминатору.
Со стороны орбитальная станция Тепе-Хану напоминала «португальский кораблик». Тулово этого диковинного зверя составляли жилые и рабочие модули, прикрепленные к стволовой шахте. Пузыри кислородной фабрики гроздьями лепились к девятнадцатому ярусу, на четвертом, восьмом и двенадцатом распустились гигантские серебряные цветы солнечных батарей, сухие доки на втором светились сквозь смотровые окна как тыква на День Всех Святых — там шла плазменная сварка. Между иглами причальных лучей, кораблями и рабочими корпусами сновали катера, одни корабли швартовались, другие отчаливали, а станция, если присмотреться внимательнее, вся колыхалась медленно и величаво: те или иные части ее наборного корпуса постоянно получали импульсы силы от стартующих и швартующихся кораблей. Жесткая конструкция таких размеров давно развалилась бы, разодранная вибрациями, а это многосуставчатое исполинское чудо-юдо жило бурной жизнью в бесконечном падении.