Несмотря на трёхкратное преимущество, нападать не спешили: у разведчиков были более качественные доспехи, и кроме того, они укрывались за суфимами. Даже если у них хватает патронов, в один миг всех не перебить, а болт арбалета на такой дистанции пробьёт любой доспех. Один из незнакомцев, здоровенный парень с буйной рыжей шевелюрой, выбивающейся из-под низкого шлема, коротко скомандовал своим людям на чистом русском языке:

– Будьте наготове, я сейчас попробую поговорить с этими уродами.

Обернувшись к разведчикам, он заговорил на вертинском:

– Кто вы такие и зачем идёте к нашему городу?

Хонда не удержался, на том же языке выдал:

– А что вы делаете на нашей дороге?

– Ты что несёшь? Какая она ваша? Да ты знаешь, что я с тобой сделаю?

Радостно улыбнувшись, Хонда на чистом русском предположил:

– Конечно! То, что Моника Левински сделала с Клинтоном. Начинай!

Густав громко расхохотался. После короткой паузы засмеялось несколько незнакомцев, чьи лица на фоне классических крестьянских рож явственно выделялись нездешним происхождением. Рыжеволосый охнул:

– Так вы с Земли?!

– С Сириуса, – усмехнулся Хонда. – Приветствую вас, братья по разуму!

– Твою мать! Мы же вас едва не обстреляли! Тут пару раз стражники атонов появлялись, приходится заставы держать. Наш разведчик ещё утром доложил о приближении неизвестных солдат, я собрал кого только можно, сделали засаду. А как вы нас заметили?

– Патлы получше прячь, – усмехнулся Хонда. – Огненно-рыжее пятно в весенних кустах смотрится довольно странновато.

Вперёд вышел Густав:

– Мы вас уже целую неделю разыскиваем. Меня называют Густав, а этот клоун откликается на прозвище Хонда; мы пришли сюда из Ноттингема.

– Так вот вы откуда! Наслышаны, наслышаны! А правду говорят, что вы наголову разбили армию из пяти тысяч нуров?