Густав замолк, всматриваясь вдаль, затем взревел от радости и кинулся восторженно обниматься с часовым у ворот, это оказался его бывший одноклубник. Егор еле оторвал бывшего партизана от приятеля и повёл ноттингемцев во дворец мэра.

Может, это был и не дворец, но здание высилось очень приличное, в Ноттингеме подобных сооружений не было. Огромный обеденный зал, через который их провёл Егор, мог вместить без тесноты человек триста. Обстановка была предельно простой, но добротной; чувствовалось, что здесь хозяйничают весьма основательные люди.

Сергей Кущин имел такое мощное телосложение, что становилось ясно, откуда у него такое прозвище. Трудно было понять, в какую сторону он больше – по ширине или высоте. Егор быстро представил послов, тот радостно рявкнул:

– Земляки значит! Это хорошо, мы уж сами хотели к вам наведаться. Как вам наш Интер?

– Не Рио-де-Жанейро, но в остальном вполне нормально, – нейтрально произнёс Хонда.

– Ну так переселяйтесь все сюда, даже и не думайте! Мы должны держаться сообща. Места всем хватит, бабами я полностью вас обеспечу, не переживайте, самолично всех проверю, плохих ни за что не подсуну!

Здоровяк оглушительно захохотал, но обмануть Хонду таким дешёвым простодушием было невозможно. Тот с одного взгляда понял, Медведь по характеру скорее ближе к лисе, чем к своему тёзке, и ухо надо держать торчком, не поддаваясь наигранному обаянию гиганта.

– У нас в Ноттингеме всё же получше будет, – тактично отозвался Хонда, – да и своих баб хватает, мы к вам не за этим добром пришли.

– Оно понятно, – ухнул Кущин, – только нечего о важном деле с порога говорить. Сейчас спокойно отдохнёте, в доброй баньке попаритесь, а вечерком у нас ежемесячный городской праздник, День Гранёного Стакана. Посидим, покушаем... и не только покушаем. Завтра спокойно поговорим, или вы торопитесь?