– Может, сгонять к ним? Девку подговорим, она нам бухла вынесет. Повеселимся немного.

– У Медведя веселиться будешь, – буркнул командир караула, – после него ты весь остаток жизни памперсы носить станешь.

– Да ладно, чё так сразу?! Мы же по маленькой, никто и не узнает!

– По маленькой ты в свой памперс ходить будешь.

– Как хотите, моё дело предложить!

– А ну, тихо! Вроде скрипнуло что-то в воротах.

Дозорные опрометью выскочили наружу, начальник крикнул часовому на стене:

– Саня! Что там перед воротами?

– Всё спокойно, – отозвался тот, – это, наверное, доски рассыхаются, вот и трещат.

Дозорные, недовольно ворча, потянулись назад. Зардрак, стоявший возле входа в караулку, в упор осмотрел вражеских солдат и повернулся к двум младшим атонам:

– Когда я начну, немедленно вышибите ворота и убейте караульных.

Тёмные фигуры послушно склонили головы.

Пир продолжался своим чередом, правда, многие участники уже выбыли по уважительной причине: они валялись под столами. Пьяный вдребезги Густав едва мычал, но продолжал мужественно накачиваться в компании Кущина. Медведя тоже развезло, но выглядел гигант покрепче своего гостя; он не бросал попыток напоить посла до состояния, в котором тот будет готов рассказать всё, что знает и не знает. Замысел мэра приближался к финалу, но Густав упрямо разговаривал только о бабах; эта тема была для него неисчерпаемой.

Белокурая Цатра тихо сидела возле своего господина. Страшные цохваны ещё осенью забрали её из родной деревни, оторвав от мужа и близких. Поначалу ей казалось, что жизнь кончилась, страшные демоны внушали ей неописуемый ужас. Но постепенно всё наладилось, её здесь не обижали, хорошо кормили и красиво одевали.