— Крокс умер?! — Бо выпучил глаза на ухмыляющуюся физиономию графа.

— Ага, — подтвердил тот.

— Да упокоится душа его в глубоком иле, — Шкрэк вытер слезу.

— Ну так, пора мне. Успехов с ножками и сердцем Валески, — квакнув, Брекс вскочил на крысака и направился к высоким стенам Мокро, видным даже отсюда, за пахнущими пряно зарослями ромашек и яркими свечами кипрея.

— Мерзавец все ж, — сказал Борбон, поглядывая вслед удалявшемуся Брексу. — Говорят, в роду у него были квакши и даже жабы. Но хоть и мерзавец, а помог нам.

— Нет, друг мой, — Шкрэк Шмак-Кин обреченно мотнул головой. — Это не ответ на загадку. Ведь брат его и та цапля погибли всего шесть дней назад, а Валеска придумала это страшное испытание дня на три раньше.

Они направились дальше, на развилке к Томным грязям и Ветреным камням свернули к лесу. Эта дорога была пустынна, только изредка встречались охотники или солдаты из восточного гарнизона. Потом впереди показалась кавалькада из десятка всадников на зеленых крашеных крысах. Первые несли герольды, другие, на миг останавливаясь, трубили в тяжелые разноцветные раковины.

— Чтоб я высох! Чтоб я высох на горячем песке, это баронесса Бергамота! Бергамота в этих местах! — Борбон заполз на камень и вытянулся, глядя вперед. — Бергамота! Моя Бергамота! — заорал он, едва процессия приблизилась.

— Бо! О, мой милый, любимый Бо! — ее радость, восторг в голосе был похож на рыдание.

Он прыгнул навстречу, крысак, оседланный баронессой, шарахнулся в сторону, а она сама упала прямо в объятия Борбона. Их языки сплелись в долгом поцелуе.

— О, Бо! Сладкий Бо! Как давно мы не виделись! Как давно! — она чуть отстранилась от него и, глядя пронзительно синими глазами, строго вопросила: — Почему ты не старался даже найти меня, гадкий лягуш?!

— Я?! Я хочу тебя! Здесь и скорее моя баронесса!