Я вступила в круг. Сомкнула руки. И закрыла глаза. «Пожалуйста, – думала я. – Пожалуйста, услышь нас. Пусть я поступала глупо и легкомысленно, но они-то ничем не заслужили этой… этой пустоты. Пожалуйста!»

Откуда-то налетел порыв ветра. Тело стало легким. Что-то явно происходило, но я не решалась открыть глаза.

Краем уха я услышала испуганное попискивание белки и тихое «Удачи, мисс Вилл!» от Джеймса. Потом утихли где-то вдалеке все обычные звуки хитерфилдской жизни: шум машин, шорохи, шаги, голоса из соседских телевизоров. Мы погрузились в тишину.

«Добро пожаловать, Стражницы».

Наконец я осмелилась открыть глаза. Я смутно осознавала, что нахожусь в огромном зале Совета, что вокруг меня тянутся колонны бесконечной высоты, а потолок уходит почти под небеса. Но по-настоящему я видела только лицо Оракула.

В его глазах не было упрека. Только безмятежность и тихое ожидание.

– Я потеряла Сердце, – с ходу выпалила я, хотя догадывалась: он, наверное, уже обо всем знает.

«Да».

– Я… я готова на все, чтобы вернуть его! «Надеюсь, не на все».

– Что?

«Надеюсь, ты сделаешь только то, что необходимо и правильно».

На миг я задумалась об этом.

– Меня… обманули, – проговорила я. И обидели. И унизили. Я не произнесла этих слов вслух, но почувствовала, что Оракул и без того услышал их, и мне стало неловко. «Да».

– Он украл сердце. Это нечестно.

«Это прискорбно. Я сочувствую твоей боли. Но в эту минуту вор находится в гораздо большей опасности, чем ты».

– Дэнни? В опасности? «Да».

– Но… почему?

«Неужели ты думаешь, Стражница, что кто-нибудь может завладеть Сердцем Кондракара и не измениться под его влиянием?»