- А где же река?

- Реки больше нет, есть море. Видишь, какое оно огромное...

- И твоего родного села тоже больше нет?

- И села уже нет. Только море. Да высокие кручи.

Мы стоим на палубе и смотрим вдаль, туда, где виднеются кручи. И мне не верится... Не верится, что все это было тогда, давным-давно: неподвижные запыленные фашистские машины вдоль дороги, "рама", споткнувшаяся в небе о невидимую преграду, эхо взрыва, долетевшее из плавней, ночь, стрельба, горящая хата, Юрка-Ленинградец и... тетрадь в коленкоровом переплете. Неужели все это только пригрезилось мне?

Мы с сыном прислушиваемся к всплескам волн за бортом. Там, где море сливается с небом, поднимается плотная туча. Крепчает ветер. Быть дождю. Я точно знаю, что будет дождь, - проклятое плечо, в котором навеки осталась вражеская пуля, всегда ноет к непогоде...

С каждой минутой отдаляются синие кручи. Над самой водой с криком проносятся чайки.