Сколь бы детальным и разумным не был бы план, его хватало ровно на день. Замок Эрорн был завален неоконченными поэмами, романами, картинами и партитурами Судьба превратила мирного вадага в воина, однако лишила его противников. В том и был рок Корума. Ему не нужно было возделывать землю, поскольку вадагская пища в изобилии водилась в стенах замка. Ни в мясе ни в вине не было недостатка. Замок Эрорн давал своим немногочисленным обитателям все необходимое для жизни. Многие годы Корум занимался изготовлением ручных протезов, подобных тем, что он видел в доме лекаря в мире Леди Джейн Пентальон. Теперь в его распоряжении был целый набор совершенных механизмов, ни в чем не уступавших настоящей руке. Больше всего времени Корум потратил на протез с кистью, сотканной из серебра, - серебряная рука была точной копией той, настоящей руки, которой лишил Принца сотню лет назад герцог Гландит-а-Край. Этой новой рукой Корум мог управляться и с мечом, и с пикой, и с луком, будь в том необходимость. Слабого движения мышц было достаточно для того, чтобы серебряная рука выполнила волю своего хозяина. Протез отличался от обычной руки только тем, что хватка ее была сильнее. Корум научился одинаково хорошо владеть обеими руками. Но, как бы то ни было, нового глаза сделать он не мог, ему приходилось довольствоваться обычной повязкой из алого шелка, украшенной сложным орнаментом, искусно вышитым Галиной. Он привык, размышляя, ощупывать пальцами левой руки эту вышивку.

Но вот, однажды -ночью, Корум услышал голоса, - он решил, что уединенное его существование подвело его к грани безумия. Голоса неслись откуда-то издалека, то и дело их хор повторял имя, что напоминало его имя на языке вадагов и, в то же самое время, отличалось от него. Он пытался изгнать голоса, но все попытки его были тщетными, столь же тщетными были попытки как-то расслышать их. Так продолжалось несколько ночей. Он пытался кричать в надежде изгнать их. Он тяжело стонал. Он катался по шелкам и мехам своего ложа, пытаясь заткнуть уши.