- Гость сказал только одно, - вы, мол, сами поймете, друг он или враг.

- Друг или враг? Этому шутнику сейчас несладко придется!

На самом деле Корум был сильно заинтригован, если не сказать больше, - он был крайне рад появлению таинственного посетителя. Прежде чем пойти в музыкальную комнату, он умылся, одел чистое платье и выпил вина, дабы произвесть на незнакомца должное впечатление.

Арфы, органы и кристаллы палаты заиграли. Их тихие звуки сплетались в знакомую мелодию. Сильнейшее смятение охватило Корума, - он было решил отказать гостю в приеме, но музыка, чаруя, лишала его решительности. Он сочинил эту музыку ко дню рождения Ралины. Ей было уже девяносто лет, но разум и тело ее почти не выказывали признаков старения.

- С тобой я молода, - говорила Ралина.

Глаз Корума наполнился слезами. Он смахнул их и вслух выбранил гостя, разбередившего его старые раны. Этот грубиян, которого никто не приглашал в замов Эрорн, посмел открыть заветную комнату. Интересно, что он скажет в свое оправдание?

Быть может это надраг? Корум слышал, что надраги и поныне ненавидят его. Те редкие надраги, что пережили владычество короля Лир-а-Брода, опустились донельзя, превратившись едва ли не в скотов. Что если один из них, движимый ненавистью, явился сюда, чтобы убить его, Корума? От этой мысли Коруму стало легче. Сейчас он насладится боем.

Взяв тонкий меч и пристегнув серебряный протез, он направился к музыкальной комнате.

Чем ближе подходил он к ней, тем громче и изысканнее становилась музыка. Казалось, борется Корум с сильнейшим ветром.

Он вошел в залу. Ее цвета скользили и кружились в такт музыке. Их яркость на миг ослепила Корума. Прищурившись, он окинул взглядом комнату, пытаясь разглядеть гостя.

Наконец он увидел его. Тот, поглощенный музыкой, сидел в тени. Корум подошел к огромным арфам, органам и кристаллам, при его касаньи они замолкали; наконец, установилась полная тишина. Цвета померкли. Человек поднялся со своего места и шагнул навстречу Коруму. Он был невысок, но шел очень важно. На нем была широкополая шляпа; правое же его плечо странно дыбилось, - видимо, у человека был горб. Поля шляпы совершенно скрывали лицо, однако Корум и без того сообразил, что за гость явился к нему.